2
- 30
- 71
Родившийся в далекой глубинке Новгородской области, Артем рос в семье, которая едва сводила концы с концами. Отец работал на заводе, мать в столовой, и дома постоянно шли разговоры о том, как советская власть когда-то репрессировала их родню, зажиточных крестьян. В школе учился без особого интереса, но старательно. Математика и география давались легко - ему нравилась четкость и умение ориентироваться. Историю, особенно новейшую, презирал за лицемерие учебников. После уроков не болтался без дела - помогал по хозяйству, а с пятнадцати лет подрабатывал грузчиком на местном рынке, где впервые увидел, как работают криминальные схемы и как милиция делает вид, что ничего не замечает. Схема была самой простой - «плата за вход». Каждое утро по рядам проходили хмурые ребята в кожанках и собирали деньги с торговцев. Это не были налоги, а была плата за то, чтобы человека не избили и не сожгли его товар прямо на прилавке.
В: Слышь, Васильич, ты за прошлую неделю еще два куска должен. Чё глаза прячешь?
- парень старше Артема на 2-3 головы, стоял у лотка с запчастями, поигрывая ключами от машины.
Т: Дак продаж нет, сынок. Завод вторую неделю стоит, у людей денег только на хлеб осталось, - торговец смотрел в сторону, стараясь не встречаться взглядом с вымогателем.
В: Это твои проблемы. К вечеру не соберешь - завтра на твое место другие встанут. И за палатку свою не переживай, мы её сами вывезем. На свалку.
Взросление и подростковые годы пришлось на время, когда Новгородская область была закрытой криминальной зоной, только уже более распущенной. Местные бандиты плотно сидели в связке с властью, и чужих в регион не пускали. Любой бизнес, который приносил деньги, сразу подминали под себя или убивали владельцев. Если кто-то из других городов пытался зайти на территорию, их валили по беспределу, и никто эти дела не расследовал, потому что в органах всё было схвачено. Малые и крупные бизнесы сразу же захвачивались, как только они получали фиксированную прибыль.
На рынке Артем был не один такой. Рядом крутились такие же пацаны лет по пятнадцать, его друзья со двора. Делать в городе было нечего, а на рынке всегда можно было заработать на сигареты или нормальную еду. Серьезные дельцы к ним относились как к расходному материалу, но иногда использовали для мелких поручений. В основном они работали «на стреме» или перетаскивали сумки, в которые им заглядывать не разрешалось. Никакой романтики в этом не было - обычная скучная работа. Они часами могли стоять на холоде, просто глядя по сторонам. Он видел, что те, кто пашет по закону, живут впроголодь, а те, кто умеет договариваться и вовремя «свистнуть», всегда при деньгах.
Ж: « Слышь, Тём, сегодня Паша сказал у входа ошиваться», - бледный, худощавый парень в засаленной олимпийке, кивнул в сторону ворот. - «Если увидим «бобик» ментовской, надо сразу к ларьку с запчастями бежать и свистнуть. Понял?»
А: « Чего там у них опять?» - Артем прислонился к бетонному столбу, разглядывая прохожих.
Ж: «Да хрен их знает. Вроде фура с левой паленкой пришла, перегружают. Нам по сотке обещали, если всё тихо пройдет».
А: «Сотка - это хорошо. Мать хоть сапоги себе купит», -Артем сплюнул и поправил кепку. -«Давай, иди на тот угол, я здесь останусь. Если что - свисти три раза.»
После он окончил школу, со средним аттестатом, продолжая ту же деятельность, проживая в очередной раз «день сурка». Желания идти учиться не было, но в 1998 после восемнадцатилетия попал во Псков, во 2-ю бригаду спецназа ГРУ. Учения внутри были жесткими, но после работы грузчиком физические трудности, давались не очень тяжело, как остальным сослуживцам, примерно такого же тела.
В 1999-м, когда началась вторая кампания, их подразделение перебросили в Чечню. Там он быстро понял, что армейские порядки мало чем отличаются от рыночных схем. Командиры так же воровали соляру и сухпайки, а жизни солдат были таким же товаром. Артем попал в разведгруппу. Их задачами были скрытные выходы в горы и проверка заброшенных аулов. Там он окончательно растерял остатки жалости. Война в его глазах выглядела как бесконечная грязь и чья-то глупость, за которую платили жизнями простые пацаны.
В разведке Артем научился расчету, понял, что все уроки истории и тяжелые книжки ничего не стоят. Он не лез впритык ради медалей, но и не трусил. Он просто стал солдатом без имени, который четко выполнял приказ, надеясь, что скоро вернется в родной дом.
В начале 2000 года, в холодную и противную зиму, во время зачистки одного из сел в предгорьях, группа попала в засаду. Артема зацепило - пуля прошла навылет через бедро, раздробив кость. Свои вытащили, потом был госпиталь, операции и долгая реабилитация. Нога срослась, но о дальнейшей службе в спецназе можно было забыть. В итоге его отправили назад домой по ранению раньше срока.
В: «Ну всё, Артем, отвоевался. Комиссуем мы тебя», - врач отложил папку в сторону и потер глаза, серые от недосыпа. - «Ногу мы тебе собрали, ходить будешь, но про спецназ забудь. Хромота останется, да и на погоду будет крутить так, что хоть на стену лезь.» А: «Понятно. И что теперь?» - Артем смотрел на облупившуюся краску на стене палатки.
В: «А теперь - домой. Оформишь инвалидность, будешь пенсию получать. Маленькую, но на хлеб хватит. Радуйся, что вообще живой остался, вон в соседней палатке пацаны без ног лежат, им хуже».
А: «Спасибо, доктор» - сухо ответил Артем, понимая, что стал лишь малой строчкой в большом «отчете».
Дембельнулся он в середине 2000-го. Вернулся в родную область, а там за это время стало только хуже. Завод, на котором отец всю жизнь прогорбатился, окончательно закрыли. Денег в доме не было, мать пыталась торговать какими-то соленьями на обочине, чтобы хоть на крупу хватило. Старые друзья нашлись быстро, услышав, что их старый друг Артем вернулся, но уже с «недругом» в виде хромой лапы.
*шайка друзей встретилась, когда уже начинало вечереть – малиновый закат растекался по полупустому небу, только изредка виднелись маленькие, но объёмные облачка, которые, если прищуриться, можно было увидеть разные объекты*
С: «Тёма, ну ты и похудел, конечно. Нога-то как?» - Серый протянул ему бутылку пива. – «Мы слышали, тебя там знатно зацепило. Думали, вообще не вернешься». А: «Хожу и ладно, - Артем прислонился к теплому капоту. - Как сами? Вижу, поднялись немного.»
Д: «Да че поднялись... На Костяна пашем. Лес, стоянки, рыночных иногда в чувство приводим» - Дрон сплюнул под колеса. -«Тяжело сейчас, Тём. Новгородские под себя всё загрести хотят, стрелки чуть не каждую неделю. Нам люди нужны, которые не обосрутся, если ствол увидят».
А: «Я свое уже отбыл» - Артем отхлебнул из бутылки. – «Вам помощь нужна?»
Спустя время Артем окончательно влился в дела Костяна. После войны и всех этих больничек он стал еще молчаливее, а его хромота добавляла авторитета - в их краях все понимали, что пацан не в мошпите ногу подвернул, а пришел из серьезного замеса. Костян к тому моменту уже плотно оседлал лесной бизнес и быстро сообразил, что Артем нужный человек. Костяну не нужен был человек, который умел только шмалять в разные стороны, ему нужен был человек, который умел думать. Артем был подходящей персоной в его глаза и стал кем-то вроде смотрящего за лесом. Выезжал на дальние делянки вместе с Серым и Дроном. Задача была легкой: следить, чтобы бревна не воровали и чтобы чужак из соседних районов не совались на их участки. К середине двухтысячных жить стало полегче, деньги появились. Группа Артема стала у Костяна больше чем шайка оборванцев. Артем натаскал пацанов тому, чему сам научился: дисциплине и умению ждать. Никто из коммерсов уже не решался качать права, когда на точку заезжала «девятка» Артема. Он даже из машины мог не вываливаться - просто сидел, привалившись к двери, и смотрел своим тяжелым взглядом. Этого хватало.
На кураже 2006 году лафа закончилась. Наверху решили почистить регион от старых бригад. Костяна закрыли первым, а за его пацанов взялись всерьез. От группировки оставались одни ошметки: кого-то прибили, кого-то забрали, а кто-то собрался в бега.
В конце декабря, этого же года, ближе к празднику навалило очень много снега. Почти каждый день наваливало сугробы под два метра, дикие метели сопровождали этот месяц. Ближе к вечеру группа под руководительством Артема ехала после очередной встречи, которая оказалась для них последняя. Там они забрали процент с малого бизнеса, но по пути их остановил черный джип, внутри оказался СОБР.
М: «Всем выйти из машины! Мордой в пол, руки за голову!» - орал кто-то в мегафон. Из джипов посыпались маски с короткими автоматами.
А: «Спокойно, пацаны. Не дергайтесь», - тихо бросил Артем друзьям, понимая, что это не конкуренты, а СОБР. - «Тут без вариантов, приплыли».
В багажнике нашли пару стволов и гранаты, которые они не успели скинуть после разговора с тверскими. Суд прошел быстро, в отличи от остальных. Артему, как старшему и бывшему спецназовцу, впаяли по полной - шесть лет строгача.
Отправили его в соседний регион. На зоне Артем жил как спокойно как раньше. В блатные не лез, но и под дудку администрации не плясал. Жил «мужиком», работал в столярке. Его уважали за то, что за слова отвечал и никогда не крысил. Но нога в сырости начала гнить, лекарств нормальных не было, и Артем понимал, что весь срок он может просто не вытянуть - либо инвалидом станет совсем, либо закроют в ШИЗО до победного, что ходить не сможет. На зоне Артем быстро перестал быть обычным «мужиком». После того как он в одиночку вывез жесткий прессинг в столярке и не сдал своих под пытками в ШИЗО, блатные признали его за равного. Его назначили смотрящим за всей промзоной. Артем навел там железный порядок: пресек крысятничество и наладил четкое распределение «грева». За справедливость и стальной характер его уважали даже старые законники, считая его своим, хоть он и был «военным». С открытием Зоны Очуждения, начинает идти слух по тюрьме, что туда отправилась пара блатных из других тюрем. Артем, заинтересовавшись через помощь и связь просит помощи у блатных, чтобы через неофициальную систему защиты заключенных его отправили в ЧЗО, на заработки, чтобы вылечить свою больную ногу. Ему ставят уговор, чтобы он с группой отправляется на закрытый периметр и с помощью остальных из тюрем и с большой земли, налаживает контакт для расширения территории. Они жмут друг-другу руки.
В летом 2010 года его отправляют через служебную газель на периметр, выдав начальное снаряжение. Попав в Дитятки, они решают двинуться дальше, но повернув не туда, попадают на Болота.
С: - Тём, прибор какой-то треск выдает, и вода гарью воняет... Не нравится мне это, - Серый поправил автомат, вглядываясь в камыши.
А: - Ноги выше поднимай и под воду не смотри. Идем след в след, не растягиваться.
Там на неизведанной чужой территории неизвестные мутирующие чудища нападают на одну часть группы, где погибает товарищ Дрон. Серого полоснули по горлу чем-то острым прямо на глазах у Артема. Началась беспорядочная стрельба в пустоту. Пацанов, с которыми Артем делил последнюю пайку, перерезали за считанные минуты.
Артем отстреливался до последнего патрона, стоя по колено в гнилой жиже. В живых остался он один - с пустой обоймой и распоротым плечом. Зона сожрала его группу, не заметив их регалий и опыта.
