- 92
- 135
Чернобыльская зона отчуждения, 23:42 по местному времени. На окраинах Кордона тощий сталкер в плаще и с берданкой за плечом разбивает небольшой лагерь, приватизируя чужую палатку, оставленную бывшим владельцем. Только сталкер разжёг костёр, как к нему подходит упитанный бандит-новичок, склонивший руки к пламени для обогрева.
– И чё ты колёса свои прикатил сюда? – сухо задал вопрос сталкер в плаще.
– Слышь, брателло... Дай я у тебя погреюсь мальца, а? Внатуре холодно, с-сука... – с дикой дрожью в голосе ответил тому бандит.
Сталкер в плаще лишь отмахнулся от незваного гостя и начал готовить гречку с мясом из российского индивидуального рациона питания. Над сталкерами нависла тишина, которую нарушали треск дерева в костре и гул ветра. В конце концов, бандит всё-таки выдавил:
– Меня Михасем зовут, если что. Я Зону эту с кодлой ТТшника топчу... Ну, знаешь, там-сям, вопросы деловые решаем, у сталкеров малёха невозвратный долг берём... – дрожащим из-за холода голосом выдаёт бандит, рассказывая краткую биографию о себе. Зачем он решился рассказать про свои "авторитетные" дела, про свои утехи с одноклассницами в школьном туалете первому встречному сталкеру – Бог его знает.
– А ты чё про себя расскажешь, фраер? – задаёт вопрос ровный поцык своему "собеседнику".
Сталкер в плаще, особо даже не слушавший россказни бандоса, неспешно вытер рот от гречки и кусков мяса и всё так же сухо отвечает гопнику:
– А ты не мусорок, случаем?.. Хуль тебе я так интересен-то, фраер?
– Слышь, ты берега-то не путай, нахуй. Ты с авторитетным пацаном базаришь так-то, ферзь. За базаром своим следи, конь, чтоб хуйни всякой не было. Если я у тебя спросил, чё ты здесь делаешь – ты ответить ОБЯЗАН. Димка ТТшник мой близкий, а у него авторитета больше, чем у президента, йобана... Теперь-то расскажешь про ся чё-нить, на?!
– Ладно, ёпт, мандраж не лови. Хочешь послушать – ща расскажу тебе...
Я из Нижнекамска сам, из ваще неблагополучного района: две гру. Мой папаша слесарем на заводе местном был, ветераном Афганистана... Тот ещё говноед, честное слово. После войны у него хуйня была: к водяре пристрастился сильно, котелок протёк у него в горах. Каждый раз, когда я домой приходил, он либо на полу с бутылкой "Распутина" откисал, либо в вытрезвители отсиживался. Натуральный тиран. Мать мою буквально за ни за что пиздил: то суп пересолен, то бутылку спрятала, то ещё какая-то бурда... И меня тоже бил. Когда мелкий был, он меня ремнём своим армейским за любой косяк пиздил. И не только ремнём... Честное слово, когда были похороны, я в самом конце на могилу нахаркал его. А чё, почему нет? Если человек – говно, почему бы и нет?
– Внатурь... Ёпт, у тебя хоть батя был. У меня он сразу по съёбам дал, как я на свет появился. И чё дальше было?
Чё дальше .. Тогда девяностые наступили: перестройка, пахан страны сменился, кризис ебучий .. Я тогда в садик только пошёл, который на нашем районе был. Хуёво помню те времена, брачо. Единственный момент, который на всю мою жизнь остался – коннект с корешами моими – Кочергой и Матросом. У них отцы тогда как поддельники на нары сели после налёта вооружённого на инкасов ... Ну, нашли мы язык общий. Оказались нормальные пацаны, здравые. Я потом их привычки перенял, чтоб лошарой не быть: быковать стал на всех, игрушки отжимать и так далее. Воспитательницы чисто нас троих не любили, бандосами мелкими нас называли.
– Э, да хуй с ними. ТТшник тоже рассказывал, что и его бандитом малолетним называли. И чё? Щас-то он натуральный авторитет, всем рога поотрывать сможет.
... Потом батя ласты склеил – цирроз печени, в сорокет подох. Матери пришлось на вторую работу устраиваться, на меня вообще времени у неё не хватало. Тогда бабка моя занялся мною. Та ещё баба, конечно... У неё маразм пиздец стремительно развивался: зачем-то свою пенсию каждый раз прятала, а потом на меня орала, мол, я всё стырил у неё; с головой Ильича чуть ли не в обнимку спала. Короче, кукуха у неё стремительно съезжала. Ладно, каргу старую терпел как-то... Но мозги с ней, внатуре, поехали.
– А в школе у тя чё было?
Я в одном классе с Кочергой и Матросом был, втроём всю началку кошмарили. Вещи тырили у некоторых, со старшеклассницами маленько знакомились, стычки устраивали. Тогда же мне пацаны погоняло козырное дали – Татарин. Хоть татарского во мне было не больше, чем франзуского в торте «Наполеоне», но погремуха ко мне прижилась до такой степени, что я даже тетрадки подписывал не «Фамилия Имя Отчество», а просто «ТАТАРИН»... В восьмом классе потом мы к пацанам со двора в группировку пришились, чтобы бабки мелкие рубить. И пошло говно: времянки и гаражи вскрывались, магнитолы тырились, мордобои «стенка на стенку» устраивались. У меня тогда в ментовку первые приводы были, а дома – нормальные такие нагоняи от матери и бабки... И постановление на школьный учёт и учёт в ПДН. Тем не менее бабки шли: медленно, но шли. Бывало, что по сотке в день умудрялись мутить... Не, нормальное время. Новых корешей заимели, на бокс записались. Вадимыч, тренер наш, потенцал в нас видел. На тренировках постоянно говорил:
Морды, пацаны, у вас бойцовые. Из вас точно что-то выйдет... Главное спорт не бросайте. Ради меня хотя бы.
Ну, мы и не бросали, ёпт. Постоянно на региональных олимпиадах и соревнованиях призовые места занимали, честь школы защищали... Да только хуй там плавал. Директор, завучи, учителя все в один голос твердили, что нас всех либо тюрьма ждёт, либо нас на улице загасят. А классуха про меня, Кочергу и Матроса вообще говорила, что разделить нас смогут только разные камеры в тюрьме.
Закончили школу. Забрали аттестаты троечные, а после выпускного размахивали средними пальцами и книжками этими. Слышь, у меня аттестат этот до сих пор пылится на хате, я за всё время его только один раз доставал, когда с пацыками в ПТУ районный поступали... Почему ПТУ? А куда нам ещё идти надо было? У нас выбора толком-то и не было, друган. Плюсом в ПТУ кореша наши были: Самирчик Кабан, Васька Беспалый, Фарид Булатов и другие ровные пацыки. Только половина из них на учебу сразу же забила, а некоторые вообще на нары умудрились загреметь. А мы с пацыками и продолжали учиться на автомехаников, чтобы в СТОхе работать, которую дядя Кочерги держит.
– А чёт ещё мутили, не? Чисто в шараге всё время сидели? Или всё так же хуйню творить продолжали делать на улице?
Знаешь, Михась... Время уже не то было. Многие из наших либо на малолетке сидели, либо им просто наскучила такая житуха. Мы к тому моменту уже в шараге заканчивали учиться, кое-как сдав все экзамены и работы. Где-то четыре месяца мы, внатуре, пахали в мастерской у дяди Кочерги. Бабоса хватало, плюсом на тачках клиентуры изредка катались под предлогом тест-драйва.
Только вот хуета случается... В один из дней к нам заехал бычара на чёрном Кабане, попровив ремонт его брычке оформить. Там делов буквально на два часа было, но бугай всё так и не приходил за тачамбой. Тогда Матрос предложил на мерине его по городу катнуть и тёлок подцепить на вечер.
– И разъебали его мерин по дороге, верняк?.. Ебать вы лохозавры, внатуре, – с гоготом произнёс сидящий рядом Михась.
Да, в занос зашли и баранку выкрутить не успели вовремя. Мерин – вдребезги, мы с пацанами сразу дёру дали, чтобы с гаирами не возиться... Чё делать тогда надо было – никто не понимал. Рассказывать про эту хуйню дядьке Кочерги – это по натуре себе смертельный приговор подписывать. Никто из нас не хотел вставать на его счётчик, а также на счётчик владельца того мерина.
Целый день мы сидели на хате и обдумывали план. У нас не было нихуя: ни денег, ни связей, ни машины. Тогда Матросу единственный на тот момент нормальный план выдвинул – в армию по контракту уходить. Из-за безысходности мы лишь кротко кивнули, а на утро отправились в районный военкомат. Я не буду рассказывать тебе подробности всего, ибо мой пиздёж уже где-то полчаса идёт... Прошли ВВК, подписали всё и отправились в учебку, а после её прохождения и принятия присяги нас отправили на Кавказ.
– И как у тя там было, на войне?
Татарин тяжело дышит после воспоминаний о своих похождениях в горах. Его взгляд стал пустым, пропала та лёгкая ухмылка, которая сопровождала его во время монолога.
Никак. Нас, пацанов, в разные места распределили: Кочергу отправили в ремонтную роту, Матроса – в десант, а меня – в мотострелки. Мне после учебки снайперку выдали: мол, по зрению и физухе подходишь... У меня многие из взвода моего погибли: Ванька Васнецов, Олежа Гончаров, Димка Винокуров и другие. Хуже всех Олеже пришлось: ему боевики колени прострелили и в плен взяли. Командование операцию по спасению проводить собиралось, но проебались. Потом при обыске аула в доме командоса ихнего ноутбук нашли, а на нём видосы с казнями. И вот на одном из них в Гончара под "Аллаху акбар" из подствольника стреляли. Мне-то хоть повезло: у меня всего два осколочных и четыре пулевых за всё время было, а через время и война закончилась. Я всё время подсчёты убитых вёл – 61 убитых. По локоть в крови ручонки мои были...
– А дома как было у тебя?
По приезде меня дома никто не встретил: бабка от инсульта, а мать вообще пропавшим без вести посчитала и в Челны.. Ну, в соседний город уехала к тётке моей. И перед отъездом записку оставила:
Опять он приходил. Последние деньги отдала, деньги мамы моей отдала – а он всё приходит и приходит... Влад, извини мать свою, не смогла так дальше жить. Если живой ты – выплати остаток, пожалуйста. Двести тысяч просит. Адрес на обратной стороне написала. Извини, сынок.
И чё мне делать надо было? Я эту записку даже сразу и не заметил, бля, а половину своих накопленных уже пропить успел в первые дни. Пришлось в центр занятости ближайший бежать и охранником устраиваться – а куда меня ещё возьмут? Кому такой работничек как я нужен будет?..
– И как работёнка?
Хуёво. Полтора года просидел в будке и шлагбаум открывал. Ясен хуй, что нормальных денег не заработаешь вот так вот: половина на квартплату уходила, ещё часть на самый хавчик дешёвый, а другая – бычаре... Я тогда уже другие методы заработка искал, в интернете. Кучу ссылок открывал, которые вели на всё более и более мутные сайты. Ну, на одном из таких я про Зонушку и узнал: мол, просто сафари, если стреляешь хорошо – уже через месяц с мешками денег уехать сможешь... В тот момент у меня в башке чёт щёлкнуло, и понял я, что, по натуре, бабос лучше там поднимать.
– И чё, как попал сюды?
С фраером одним добазарился, чтобы за сорокет он через колючку провёл меня. Я манатки собирать начал, прямо в камуфляже своём на Украину прикатил на попутками и пешим через погранцов. Потом в Дитятках с проводником встретился, ему бабос передал. Он сначала меня в Ниву свою посадил, а потом в леса какие-то отвёз. Потом уже пешим шли где-то неделю, через болота с полями. А когда в километре от Кордона были – проводник тупо разворот оформил и левой дорогой пошёл, перед этим мне азы сталкерства рассказав.
Ладно, Бог с ним. Оказались у колючки, около южного блокпоста. Я минут тридцать в кустах сидел и ждал ухода патрульного, который, бля, будто специально чисто около колючки стоял всё время и курил... Но вот настал момент. Солдафон отвернулся и ушёл на крики кого-то из своих командиров, а мне открылась дорога в это место.
Приподнял проволоку, просунул ногу, потом вторую, а затем и всё тело. Всё. Я в Зоне. На кармане – остаток грошей, побитые берцы и старое ружьё, которое я у проводника по завышке купил... И пошёл я до ближайшего лагеря сталкеров, про который в интернете прочитал... Слышь, тебе интересно слушать про мои первые дни здесь?
Бандос в это время лежал с закрытыми глазами и легонько сопел. Разбудить его смог лишь вой слепого пса в ста-ста пятидесяти метрах от разбитого лагеря.
– А?.. Не, слышь, братан, давай-ка уже завязывай. Уже, внатуре, кемарить хочется от сказок твоих.
– Уверен? Про винтовку даже услышать не хочешь?.. Замародёрил её у бедолаги какого-то, которого загасил снайпер военных. Несколько минут в укрытии сидел, ждал ухода его... Ну, и замародёрил, получается.
– Красавчик... Слышь, ты если к нам заскочить хочешь — подваливай. Ты пацан ровный, за тебя, внатуре, с бугром перетру.
– Посмотрим, брат, посмотрим... Слышь, время уже. Идти надо мне, уж извиняй.
Наступила кромешная тьма. Восстановив силы после ходки, Татарин прощается с упитанным бандитом и уходит в сторону главной базы сталкеров на Кордоне — в Деревню новичков. Через двадцать минут на общую волну приходит некролог Михася Борова, написанный неизвестным сталкером. В некрологе указывалось, что бандит умер в результате встречи с неизвестным существом, которое вспороло ему живот.
Последнее редактирование: