Глава 1.
Детство - юность.
Детство - юность.
1980 год, 30 мая, Донецкая область - на свет является само воплощение тьмы. Сява родился в одном из микрорайонов, жил с матерью-алкоголичкой и отчимом, который совсем не любил Сяву, издевался над ним и отрывался по полной, а мать всё время попадала под руку. Сява был свидетелем, как отчим издевался над матерью, таскал её за волосы, избивал и даже выгонял из дома полностью голой, но мать не заявляла на него в милицию, прощала, и так по кругу. Поэтому с детства Сява питал ненависть к отчиму и частенько сбегал из дома. Мать работала продавцом на местном рынке, а отчим - на заводе, но когда получал зарплату, то спускал её до копейки в кабаках или в азартных играх. В школу Сява ходил как оборванец и весь чумазый, из-за чего его подкалывали и смеялись над ним, что вызывало у него злость и ненависть ко всем. Чтобы избежать травли и прекратить насмешки, Сяве приходилось драться, чтобы отстоять свою честь, из-за чего из школы приходили жалобы и даже заявление в милицию, за что ему от отчима доставалось ещё сильнее. Из-за вечного насилия со стороны отчима Сява считай жил на улице, так как боялся и не хотел жить вместе с ним. И улицей он воспитывался - в те годы был период высокого бандитизма, существовали подростковые бандоформирования, и к одному из них примкнул Сява. Называлось это бандоформирование "ОТПЕТЫЕ". Здесь он почувствовал среди ребят настоящее братство и каплю тепла, которого ему так не хватало от родителей. Ради братвы он был готов на всё и, чтобы проявить себя, занимался поручениями старших - цеплял у людей кошельки, сумки, вещи на базаре, бил рожи тем, кому скажут, за что вскоре получил уважение от старших. Домой являлся очень редко и то, когда отчима не было дома, а жил в гараже у братвы. В школу стал ходить редко, в лучшем случае раз в неделю, так как его не любили ни одноклассники, ни учителя. Рос Сява среди братвы и воспитывался по уличным понятиям - жестокость была одним из этих понятий, ибо в те времена на улицах выживали сильнейшие. Всё чаще ходил в синяках от побоев, так как были и враждебные районы, с которыми происходили частые стрелки. Во время драки он был крайне жесток, очень вспыльчив и представлял перед собой отчима и своих обидчиков, которые гнобили его в школе. Желание убить отчима у Сявы было с самого детства - отомстить этому ублюдку за каждый удар и издевательство. В подростковые годы, а конкретно в шестнадцать лет, Сява выбился в авторитеты и стал одним из старших в своей кодле за долгий период нахождения в братстве и дружеские отношения со старшими "Отпетых". Так как зависал со старшими в кодле, подсел на наркоту - травку, что совсем губило его мозги. Из-за жестокости к нему с самого детства он стал совсем отмороженным на голову, отпетым, мог наброситься на любого, кто даже криво посмотрел на него, чтобы самоутвердиться и заставить уважать и бояться себя через силу. Но по большому счёту с детства у него была сломана психика, из-за чего он был очень склонен к насилию, ибо для него это был выплеск гнева. Когда он выходил из себя, у него начинался нервный тик - глаз дёргался, руки тряслись и сжимались в кулаки. Считай, он был образом своего отчима - таким же аморальным ублюдком. Даже среди братвы его боялись и относились крайне осторожно, чтобы не ляпнуть лишнего, видя всю его жестокость в драках. С братвой Сява отрывался и брал от жизни по полной - устраивал мордобои, особенно на дискотеках, чпокал всё, что движется, и бухал по-чёрному. Жил за счёт общака и наворованного, а также с братвой трусил бабки со всякой чушпаны в переулках, а кто не хотел добровольно - жестоко подвергался избиению и просыпался в лучшем случае даже без трусов.
***
Первая макруха.
Первая макруха.
1998 год. Сява достиг совершеннолетия, а братва разрослась в полноценное ОПГ и открыла бизнес в котором Сявка имел долю, а точнее братва решила заделаться в наркобароны, продавать - марихуану, гашиш всяким лохам с района и иметь на этом не плохую капусту. Но в то время лихие девяностые и таким бизнесом промышляла не только братва, а и большинство всякой чушпаны у которых было много клиентов, а расклад братвы был прост - прикрыть все конторы, точки, что бы стать единственными в ближайших районах, кто барыжит травкой. Поэтому Сява с кодлой по поручению старших этим и занимался. Дело плевое, набить кому-то табло для Сявы было только в радость, а покалечить так темболее сказка. Насмотревшись всяких боевиков с пытками, Сява был любитель помучать жертву получив от этого наслаждения и удовлетворение на душе, как это и делал его отчим, но только над Сявой. Савелий с детства не навидел всех кроме братвы, которая его приютила, дала крышу, обогрев и заработок и кроме братвы все остальные для него лишь мясо на котором можно отыграться и спустить свою ненависть, злость. Когда бизнес пошел в гору, то у Сявы на кармане стала появляться приличная сумма бабоса и через некоторое время Сява позволил купить себе небольшой домик и машину, и теперь ему не пришлось скитаться по хатам братвы. Однажды поздно ночью на Сяву напал сильный депресняк, желание увидать мамку, узнать как она поживает с тем иродом. Сява прыгнул в тачку и поехал во двор где жил в детстве, время было ближе к часу ночи, когда он приехал, то заметил, что в его окне горел свет, подниматься на вверх он не стал, так как не хотел видеть отчима, сел на лавку во дворе и со взглядом в окно с грустью закурил косяк, но вдруг начались крики с квартиры Сявы, кричала его мать, но в этот раз он не решил стоять в стороне, он вскочил забегая в подъезд на третий этаж, тарабаня в двери - открывает отчим, а за ним в коридоре на полу лежала мать вся в слезах и разбитым лицом, от ярости Сяву сорвало, он вытащил за шкирки отчима с квартиры, начал жестоко избивать его до потери сознания в подъезде и успокойся лишь тогда, когда вышли соседи и вызвали милицию, море крови, тяжелые телесные, но отчим всё еще жив, а это оставлять в живых урода Сяве не хотелось, взявши его за шкирки по ступенькам голого он вытащил его на улицу к машине, где загрузил в багаж и вывез за город в одно из заброшенных мероприятий. Связал его к стулу и дожидался, когда он придет в сознание. Когда отчим пришел в себя, то Сява жестоко разделался с ним, ломал ему пальцы, выбивал зубы и наслаждался от его воплей и просьбах о пощаде: Но ты ж меня в детстве не щадил, хуесос? Достав нож Сява выкалил ему глаза, а после чего перерезал глотку, по локти в крови он стоял и улыбался тешась от долгожданной воплощённой мести отчиму, словно сатанист в крови. После этого Савелий скинул труп отчима в реку под покровом ночи привязав до его ног гирю, что бы он пошел на дно, наслаждаясь этим видом.
Глава 2.
ЧЗО.
ЧЗО.
***
Тюряга.
Тюряга.
Тюрьма стала для Сявы новым домом на ближайшие шесть лет. Время тянулось медленно, одинаковыми днями, пропахшими сыростью и железом. Его мучил один вопрос - кто именно мусорнулся? Он был уверен: слив шёл изнутри, кто-то из своих. Мысли крутились разные. Иногда его накрывало: а вдруг его просто решили убрать? Эта мысль бесила сильнее всего. За столько лет рядом с братвой он не хотел верить, что с ним могли поступить так. Со временем правда всплыла сама. В один из дней в их хату заехал знакомый из «ОТПЕТЫХ». От него Сява узнал, что структура развалилась. Половину верхушки закрыли, часть разбежалась по заграницам. И главное - крыса действительно была. Долго работала на власть, аккуратно сдавая каналы и маршруты. Эта новость странным образом принесла облегчение: засада оказалась не делом рук своих. Значит, его не предали. С этого момента в голове у Сявы начала выстраиваться новая схема. Если «ОТПЕТЫХ» больше нет - значит, никто его не держит. На воле он сможет начать с нуля. Сам на себя. Без старших, без цепей, без постоянного ожидания ножа в спину. Но до воли было ещё далеко. На зоне Сява освоился быстро. Харизма, жёсткий характер и полное отсутствие страха сделали своё дело. Он не лез в суету, но и под мусоров не гнулся. Режим шатал аккуратно - не по глупости, а по расчёту. За это его уважали. Постепенно вокруг него сформировался круг: люди с весом, те, кто раньше держал свои ОПГ, те, чьё слово что-то значило и на воле, и за колючкой. Сява слушал, учился, впитывал воровской закон и понятия. В тюрьме Сяву знали как вовсе конченого утырка, на которого даже и косо посмотреть означало приписать себе приговор. Вскоре, когда срок шёл к концу, Сяву короновали, что дало ему огромный статус в криминальной иерархии.
Глава 3.
Последнее редактирование: