Слышь, сидишь тут, в угле ковыряешься, а сам зыркаешь на меня, как на аномалию какую. Думаешь, че за тип в фартуке, чистый такой, не воняет даже, странный? Не ссы, я не кусаюсь. Почти. Ладно, шучу. Хотя… и щучу, и нет. Короче, слушай, раз уж судьба свела у этого костра. Только угли подкинь, темнотища такая, что мне свои веснушки разглядеть трудно, а уж твою рожу — тем более. Ну и воняет от тебя, кстати, как от старого носка. Но я молчу, я культурный.
Меня Ванькой звать. Баранов. Фамилия смешная, да? Все ржут. Мать у меня, говорила: "Ваня, фамилия у нас рабочая, мясная, значит и ты будешь мужиком при деле". Ну, мама, как в воду глядела. При деле я, да. При таком деле, что санэпидемстанция плачет.
Откуда я? Да из детства, откуда ж ещё. В Донецкой области рос, дом старый, хрущевка, на первом этаже мясной магазин был. Мясо-птица назывался, целая эпоха. Я помню эти запахи… С утра пораньше открываешь глаза - и в форточку тянет этим… ну, жизнью, что ли. Кровь, опилки, свежина. Мама говорила: "Ваня, закрой окно, чем ты дышишь!". А мне нравилось. Запах честности, понимаешь? Никакой тебе химии, никакой херни с китайским пластиком. Там мясо было настоящее. И тёти в засаленных фартуках, с ножами такими… любовно так отбивные нарезают. Я часами мог стоять у витрины, смотреть, как они разделывают туши. Это ж чистая архитектура! Скульптура из того, что Бог послал. Эстетика, мать её.
А батя мой… ну, каким он был, таким и не был. Пил, как все тогда. Приходил, брал меня за шкирку и вёл в тот самый магазин, за добавкой. Мне лет пять, а я уже знаю, где лежит самый острый нож для разделки. Батя пьяный ко мне пристаёт: "Ванька, ты кем будешь?". Я говорю: "Художником, пап". А он ржёт: "Художники дохнут с голоду, иди лучше на мясокомбинат, там хоть с голоду не помрёшь, и всегда при корке!". Смешной был. Помер потом, сердце.
А я запомнил.
В школе меня, кстати, не били. Вы не думайте, я не лох какой-то, чтоб меня все гоняли.
Меня, наоборот, сторонились. Девочки шушукались: "Баранов этот…
Потом, сам понимаешь, время лихое, девяностые, нулевые. Училище художественное я, конечно, пролетел. Сказали: "У вас, молодой человек, талант, но уклон какой-то… мрачновато-мясной. Вы бы попроще что-нибудь нарисовали, натюрморт с яблоками". А нахуй мне ваши яблоки? Яблоки все видели, а вот идеальный срез… свет на влажной плоти… оттенки красного… Это ж импрессионизм, ёпта, не понимают! Послал я их нахуй, пошел работать.
Работал где? Да где всех. Грузчиком в том же мясном павильоне. Носил туши на плече и кайфовал. А ночью… ночью я творил. Снимал угол у одной бабки, в подвале. И вот там, при керосиновой лампе, электричество экономил, я лепил. Из глины сначала. Потом понял - глина не та, холодная, без души. А материал то вокруг, его полно. И главное, бесплатно. Кладбище местное, заколотое, никому не нужное. Ну вы поняли.
Первый раз… ой, смешно вспоминать. Попался мне бомж, местный алкаш Вован. Спилил с него кожу, а он, сука, возьми и не умри. Орать начал. Пришлось доделывать. А потом я на него посмотрел… и понял: вот оно. Не просто мясо, а целая история. У него же татуха была на плече, якорь и "Не забуду мать родную". И вот я этот якорь с куском кожи содрал, натянул на рамочку - красота! Как картина маслом. Я его даже в рамочку оформил, из плинтуса. Вован стал бессмертным, понимаешь? Исполнилась мечта художника.
Сначала бомжи, потом…
Ну, не буду вдаваться в подробности. Вы и сами всё найдете, если умные. Я же свои работы не прячу. Я их выставляю. Зона - лучшая галерея. Природа, аномалии, и мои… экспонаты. Они так органично смотрятся! Сидит мужик на трамплине, руки в стороны, типа летит. Со сталкерской группой встретился. Разговор зашел, слышим крик! Они такие сразу "Вот бедолага, че за крик аномаличный такой, херово ему..." А я говорю: "Это искусство, ёпта! Вы просто не шарите".
В Зону я, кстати, не за артефактами попёрся. Какие артефакты, когда вокруг столько вдохновения? Тут же каждый второй - ходячий шедевр. У одного шрам интересный, у другого глаза безумные, у третьего кожа после облучения красиво так шелушится. Я здесь как в музее. И материалы тут… ну просто конфетка. Радиация мясо консервирует, дольше лежит, удобней работать.
Я и кличку здесь получил. Сначала звали просто Мясоед. Ребята у костра подметили мой изысканный вкус к мяску. А потом нашли они мою мастерскую в подвале разбитого хуторка. Насчитали три скульптуры. Три, Карл! И все разные. Один как "Мыслитель" сидит, только голова из таза сварена. Другой композиция "Сталкер в зоне неопределенности" - типа идёт, а его аномалия скрутила. Красиво! И прозвали меня как-то по уебищному. Ну сам-то я для всех художником представляюсь.
А на вид я обычный, да. Чистый, аккуратный, фартук свежий. Инструменты наточены. Водку пью редко, только за успех. Мясо… ха, мясо я люблю. Но своё, свежее. С приправами. Могу угостить, если напросишься. Ты как, в гости не хочешь? Я недалеко мастерскую обустроил, уютно, тепло, а главное - тихо. Никто не мешает. Соседи - могила. В прямом смысле, гы-гы.
Ну чё, угли догорели, да и ты как-то скукожился весь, побледнел что-то. Небось, наслушался страшилок, теперь спать не будешь? А ты не бойся, я сегодня добрый. У меня муза есть, я сыт. На сегодня планов нет. Могу просто посидеть, помолчать. Ты молчи, я поговорю. Мне главное, чтоб слушатель был. Живой. Ну, или почти живой.
Кстати, а чего это у тебя глаза так блестят в темноте? Ты случайно не… мутант? А то я мутантов не трогаю. Почти. У них мясо жесткое, на вкус как резина, и для скульптуры не годятся, фактура не та. Ладно, шучу. Расслабься. Пока расслабься.
Слышь, а может, натурщиком поработаешь? Мне тут одна композиция в голову пришла: "Утро у костра". Ты сидишь, я тебя сбоку подсвечу… Нет? Не хочешь? Ну смотри, дело хозяйское. Я не настаиваю. Я вообще не навязчивый. Просто предложил.
Всё, спи, я покараулю. Если чё, разбужу. А если не разбужу… ну значит, сам знаешь. Искусство требует жертв.
Последнее редактирование:
