3
reversed
Заместитель КИПа по ивент-составляющей (ХОЕ)
Младший администратор
Менеджмент ролевых ситуаций для одиночек
Отдел ролевых ситуаций
Отдел мероприятий
- 150
- 781
Тёмная Долина. Лаборатория X-18. Первое проникновение.
В Тёмной Долине никогда не бывает солнца - факт, который знает каждый, кто хоть раз забирался в этот промышленный ад между Свалкой и Тёмной Лощиной. Даже когда над Кордоном ясное небо, когда сталкеры греют кости на блокпостах и обсуждают цены на артефакты, сюда, в эту низину, затянутую туманом и гарью от горелых торфяников, свет пробивается с трудом. Серый, нехотящий, будто сама Зона специально держит это место в тени, прикрывает ладонью, как мать прикрывает больной глаз ребёнка - чтоб не тревожить лишний раз. Есть в этом что-то от древнего, дохристианского страха перед местами, которых коснулась не рука Божья, а нечто иное. В языческие времена такие урочища огораживали частоколом из осиновых кольев и оставляли на съедение волкам и тишине, потому что знали: есть земли, которые не родят, даже если их вспахать до кровавого пота. Есть земли, которые помнят. И Тёмная Долина помнит всё.
Местные сталкеры сюда ходят не часто. Совсем не часто. А те, кто ходил - либо не возвращаются, либо возвращаются не совсем людьми. Бойцы одних из первых отрядов Свободы и Наёмники Барама Крёстного, которые когда-то попытались обосноваться на подступах, быстро передумали. Кто не передумал - те лежат сейчас в воронках и окопах, и даже мародёры обходят их стороной, потому что над могилами тех, кто умер здесь без отпевания и без имени, иногда загораются странные огни - блуждающие, холодные, манящие. Дантовы огни, сказали бы в Средневековье. Огни тех, кто при жизни выбрал не ту дорогу и теперь обречён вечно блуждать, заманивая живых следом. Идёшь на такой огонёк - и пропадаешь. Просто исчезаешь. Потом находят только пустые ботинки, аккуратно поставленные рядком, и в каждом ботинке - по три патрона, как плата Харону за переправу через Стикс. Только Стикс здесь - из бетона и ржавой арматуры, а вместо лодки - лестница вниз, на пять этажей под землю.
А ещё есть мутанты. Местные твари, которые живут в Долине, - они даже между собой не ладят, но есть одно место, которое они обходят молча, прижимая уши и поджимая хвосты. Старое здание НИИ, которое торчит из сопок на вьезде в промзону, как сломанная кость, обглоданная кислотными дождями. Трёхэтажная коробка из серого бетона, которую время не щадило, но и не добило до конца. Окна заколочены ржавыми листами. Двери заварены крест-накрест арматурой. Вентиляционные шахты торчат из земли, как перископы подлодки, застрявшей в грунте на вечной стоянке. Говорят, оттуда доносятся голоса. Разные голоса. Мужские, женские, детские иногда. Они зовут по имени. Они спрашивают, который час. Они жалуются на холод и темноту. А иногда они просто смеются - долго, на одной ноте, пока у слушающего не начинает идти кровь из носа. В этом смехе есть что-то от античного ужаса перед необъяснимым - когда боги смеются, смертным лучше зажмуриться и молиться, чтобы тебя не заметили.
Местные сталкеры сюда ходят не часто. Совсем не часто. А те, кто ходил - либо не возвращаются, либо возвращаются не совсем людьми. Бойцы одних из первых отрядов Свободы и Наёмники Барама Крёстного, которые когда-то попытались обосноваться на подступах, быстро передумали. Кто не передумал - те лежат сейчас в воронках и окопах, и даже мародёры обходят их стороной, потому что над могилами тех, кто умер здесь без отпевания и без имени, иногда загораются странные огни - блуждающие, холодные, манящие. Дантовы огни, сказали бы в Средневековье. Огни тех, кто при жизни выбрал не ту дорогу и теперь обречён вечно блуждать, заманивая живых следом. Идёшь на такой огонёк - и пропадаешь. Просто исчезаешь. Потом находят только пустые ботинки, аккуратно поставленные рядком, и в каждом ботинке - по три патрона, как плата Харону за переправу через Стикс. Только Стикс здесь - из бетона и ржавой арматуры, а вместо лодки - лестница вниз, на пять этажей под землю.
А ещё есть мутанты. Местные твари, которые живут в Долине, - они даже между собой не ладят, но есть одно место, которое они обходят молча, прижимая уши и поджимая хвосты. Старое здание НИИ, которое торчит из сопок на вьезде в промзону, как сломанная кость, обглоданная кислотными дождями. Трёхэтажная коробка из серого бетона, которую время не щадило, но и не добило до конца. Окна заколочены ржавыми листами. Двери заварены крест-накрест арматурой. Вентиляционные шахты торчат из земли, как перископы подлодки, застрявшей в грунте на вечной стоянке. Говорят, оттуда доносятся голоса. Разные голоса. Мужские, женские, детские иногда. Они зовут по имени. Они спрашивают, который час. Они жалуются на холод и темноту. А иногда они просто смеются - долго, на одной ноте, пока у слушающего не начинает идти кровь из носа. В этом смехе есть что-то от античного ужаса перед необъяснимым - когда боги смеются, смертным лучше зажмуриться и молиться, чтобы тебя не заметили.
***
Недели две назад на базе у учёных (тех самых, которые приезжают в Зону не за хабаром, а за знаниями, и которых местные считают немного чокнутыми, но полезными) появился человек в штатском. С Большой земли, издалека. Привёз с собой коробку с архивами, старыми, пожелтевшими, пахнущими нафталином и закрытыми грифами, которые уже ничего не значат, потому что тех, кто их ставил, давно нет в живых. Прах развеян, имена забыты, только номера в каталогах и стоят. Человек говорил недолго и неохотно. Сказал только, что в этих бумагах - координаты объекта, который военные когда-то засекретили так глубоко, что даже теперь, спустя годы, его название вызывает у старых служак нервный тик. Объект << НИИ-42 >>. Лаборатория X-18. Место, где ковыряли человеческую психику так же хладнокровно, как патологоанатом ковыряет труп, который уже никуда не спешит. Место, где наука переступила черту, за которой начинается не просто безнравственность - за которой начинается метафизика зла. Потому что есть вещи, которые человеку знать не положено. И те, кто пытается их узнать, рискуют не только душой - они рискуют реальностью, в которой живут.
Человек уехал. Учёные остались с бумагами. И чем глубже они в них закапывались, тем сильнее менялись у них лица. Потому что в бумагах было написано то, чего не должно быть. То, что не укладывается в голове нормального человека. Методы воздействия. Способы подавления воли. Эксперименты по созданию того, что древние греки называли << АНДРОИДОС >> - не механического человека, а живого, но лишённого души. Солдата, который не спит, не ест, не боится и подчиняется только голосу в голове. Марионетки, дёргающейся за ниточки, которые тянут из темноты.
И главное - разработки в области ЗАЩИТЫ от всего этого. Схемы, чертежи, расчёты. Как сделать так, чтобы чужие голоса не лезли в твою голову. Как построить барьер между собой и тем, что ждёт в центре Зоны. Как остаться собой, когда всё вокруг кричит, что тебя нет, что ты - просто функция, просто мясо, просто случайная ошибка в жестоком уравнении бытия. Потому что без такого барьера на север соваться нельзя. Это знают все, кто заходил дальше Армейских Складов. Выжигатель Мозга не простит легкомыслия. Он просто выключит тебя, как старый телевизор, и будешь стоять в поле до скончания века с улыбкой идиота и пустыми глазами, и ветер будет шевелить твои волосы, и птицы будут садиться на плечи, и время пройдёт сквозь тебя, не оставив следа.
Человек уехал. Учёные остались с бумагами. И чем глубже они в них закапывались, тем сильнее менялись у них лица. Потому что в бумагах было написано то, чего не должно быть. То, что не укладывается в голове нормального человека. Методы воздействия. Способы подавления воли. Эксперименты по созданию того, что древние греки называли << АНДРОИДОС >> - не механического человека, а живого, но лишённого души. Солдата, который не спит, не ест, не боится и подчиняется только голосу в голове. Марионетки, дёргающейся за ниточки, которые тянут из темноты.
И главное - разработки в области ЗАЩИТЫ от всего этого. Схемы, чертежи, расчёты. Как сделать так, чтобы чужие голоса не лезли в твою голову. Как построить барьер между собой и тем, что ждёт в центре Зоны. Как остаться собой, когда всё вокруг кричит, что тебя нет, что ты - просто функция, просто мясо, просто случайная ошибка в жестоком уравнении бытия. Потому что без такого барьера на север соваться нельзя. Это знают все, кто заходил дальше Армейских Складов. Выжигатель Мозга не простит легкомыслия. Он просто выключит тебя, как старый телевизор, и будешь стоять в поле до скончания века с улыбкой идиота и пустыми глазами, и ветер будет шевелить твои волосы, и птицы будут садиться на плечи, и время пройдёт сквозь тебя, не оставив следа.
***
Учёные - народ не боевой. Они могут с прибором пройти по коридору, могут взять пробу из лужи, могут расшифровать надписи на стенах. Но когда из темноты вылетает то, что хочет тебя сожрать, учёный обычно делает одно из двух: либо пытается объяснить твари, что она неправа с научной точки зрения, либо просто умирает, так и не успев ничего объяснить. Нужны были те, кто умеет стрелять. Те, для кого темнота - не проблема, а просто отсутствие света. Те, кто не дёргается при слове << МУТАНТ >> и не считает западло вынести на себе лишний ящик с патронами. Те, кто читал Ницше и понял его правильно - не как призыв к вседозволенности, а как страшную истину о том, что, заглядывая в бездну, нужно быть готовым к тому, что бездна заглянет в тебя. Этим ребятам плевать на науку. Плевать на прогресс, на спасение человечества и прочую высокую материю, от которой попахивает пафосом и несъедобными обещаниями. Они слишком много раз видели, чем кончаются великие идеи. История двадцатого века научила их одному: идеи стоят крови ... - Много крови. И платят за неё всегда одни и те же - те, кто идёт первым, те, кто смотрит в прицел, те, кто потом не может заснуть без стакана.
***
Где-то в Тёмной Долине, на окраине промзоны, стоит старый КПП. Будка с выбитыми стёклами, обгоревший остов грузовика, ржавая труба, из которой когда-то шёл пар. Местные используют это место как ориентир << ДАЛЬШЕ НЕ ХОДИ >>. Сталкеры оставляют здесь пустые гильзы - на удачу. Или просто потому что надо чем-то занять руки, когда думаешь о том, что ждёт впереди. Отсюда до входа в X-18 - полчаса небыстрого шага. Через лес, через овраг, через поле, где даже трава не растёт, потому что под землёй - трубы, кабели, коммуникации, и всё это фонит, гудит, дышит. Есть в этом что-то от ветхозаветных проклятий - земля, которая не родит, потому что на ней пролита кровь Авеля. Только здесь Авелей было много, и никто не считал. Сейчас там тихо. Но к вечеру, когда солнце сядет и туман поднимется из низин, там начнётся жизнь. Та, которая не видит света и не нуждается в нём. Та, которая питается страхом и болью. Та, которая ЖДЁТ.
Живёт ли кто-нибудь в лаборатории все эти годы? Глупый вопрос. Конечно, живёт. Вопрос только в том, можно ли назвать это жизнью. Шекспир сказал бы: << ЕСТЬ МНОГОЕ НА СВЕТЕ, ГОРАЦИО, ЧТО И НЕ СНИЛОСЬ НАШИМ МУДРЕЦАМ >>. Он не знал про Зону, но чувствовал, что реальность тоньше, чем кажется. Что за тонкой плёнкой повседневности скрываются бездны, в которые лучше не заглядывать. Там есть лаборатории, где оборудование до сих пор работает. Пищат датчики, мигают лампочки, компьютеры выдают на мониторы белый шум и цифры, которые ничего не значат. Иногда в этом шуме можно разобрать слова. Иногда эти слова обращены к тебе. И тогда ты понимаешь, что значит библейское << МАНЕ, ТЕКЕЛ, ФАРЕС >> - исчислено, взвешено, разделено. Только взвешивают здесь не судьбы царств, а твою личную способность остаться в здравом уме. А когда ты расслабляешься и веришь - оно выключает свет. Навсегда.
Живёт ли кто-нибудь в лаборатории все эти годы? Глупый вопрос. Конечно, живёт. Вопрос только в том, можно ли назвать это жизнью. Шекспир сказал бы: << ЕСТЬ МНОГОЕ НА СВЕТЕ, ГОРАЦИО, ЧТО И НЕ СНИЛОСЬ НАШИМ МУДРЕЦАМ >>. Он не знал про Зону, но чувствовал, что реальность тоньше, чем кажется. Что за тонкой плёнкой повседневности скрываются бездны, в которые лучше не заглядывать. Там есть лаборатории, где оборудование до сих пор работает. Пищат датчики, мигают лампочки, компьютеры выдают на мониторы белый шум и цифры, которые ничего не значат. Иногда в этом шуме можно разобрать слова. Иногда эти слова обращены к тебе. И тогда ты понимаешь, что значит библейское << МАНЕ, ТЕКЕЛ, ФАРЕС >> - исчислено, взвешено, разделено. Только взвешивают здесь не судьбы царств, а твою личную способность остаться в здравом уме. А когда ты расслабляешься и веришь - оно выключает свет. Навсегда.
Последнее редактирование:
